i
×

Издание для бизнеса.

Пишем о важном, разбираемся с ежедневными задачами предпринимателей, исследуем законы, транслируем опыт.

Меньше хайпа, больше пользы!

Как устроен рынок фармацевтики в России

Как устроен рынок фармацевтики в России

Почему из аптек пропадают лекарства, какую наценку на маски разрешило государство и сколько россиян занимаются самолечением
12 августа
1535
143
0

Фармацевтические компании лоббируют клинические исследования, чтобы потом впаривать доверчивым людям свои лекарства. Исследования проводят в Индии, а результаты экстраполируют на весь мир и не учитывают особенности генотипа. Большинство лекарств — пустышки, которые продают, чтобы зарабатывать на людях. Страшные последствия от употребления лекарств скрывают, а рассказывают только о положительных результатах.

Это был краткий пересказ теории фармацевтического заговора. Если вы в это верите, почитайте наш разбор о том, как устроен рынок по продаже лекарств, и убедитесь, что нам тоже заплатили за участие в заговоре. А если не верите, то просто почитайте.

Эксперты — Роман Кубанёв, генеральный директор аптечной сети «Фармия», и Татьяна Ходанович, собственница Фармеду — проекта по обучению фармацевтов. Записали Светлана Дучак, редактор и Ольга Ткачева, редактор.

35% рынка приходится на государство

Рынок фармацевтики — это рынок лекарственных препаратов, он состоит из пяти участников:

  • производителей — производят лекарства и бады в России;
  • импортеров — привозят лекарства из других стран;
  • дистрибьюторов — посредников между производителями, импортерами и аптеками;
  • аптек — точек для доставки лекарств покупателям;
  • покупателей — обычных людей, частных клиник и государственных больниц и учреждений.

В 2020 году в России работают:

  • 1619 производителей;
  • 336 дистрибьюторов и оптовиков;
  • 21 910 компаний, которые владеют аптеками.

Среди владельцев аптек есть те, у кого одна точка, и те, у кого сеть. Всего на Яндекс-картах можно найти 203 898 аптечных пунктов, тогда получается, что одна компания в среднем владеет девятью аптеками, но не все аптеки есть на картах.

На рынке два сегмента, коммерческий и государственный. К коммерческому относятся аптеки, которые продают лекарства обычным людям, и дистрибьюторы, которые работают с частными клиниками. К государственному — те, кто поставляет лекарства в больницы, тюрьмы и другие учреждения через систему госзакупок. Еще к государственному сегменту относятся те аптеки, что продают лекарства льготникам: часть стоимости им компенсирует государство.

Коммерческий сегмент в 2019 году занимал 65% рынка, а государственный — 35%.

Государственный сегмент складывается из трех частей: льготных лекарств, закупок для медицинских учреждений и целевых программ, например вакцинирования, лекарств от гепатита и ВИЧ

В закупки для учреждений входят препараты для больниц, санаториев, детских домов, психдиспансеров, домов престарелых, научно-исследовательских институтов и войсковых частей.

Производители не работают с аптеками и частными клиниками напрямую, всегда через дистрибьюторов, но участвуют в госзакупках. Есть департаменты и компании, которые продают только через тендеры. Например, производители психотропных, противоопухолевых препаратов работают с государством и частными клиниками, а в аптеки лекарства не поставляют.

Еще есть компании из категории «биг-фарма» — это производители лекарств, которые работают на международном рынке, например компания «Байер». Российский рынок приносит таким компаниям немного денег — около 1% в общем объеме прибыли.

82,8% препаратов в России — дженерики

Препараты делятся на две группы — оригинальные и дженерики. Оригинальные — это препараты производителя, который первым вывел молекулу действующего вещества и получил патент. Дженерики — это препараты с идентичной молекулой, но от других производителей.

На Западе сильное патентное законодательство, и, пока действует патент, никто не вправе производить и продавать препараты с тем же действующим веществом. Патенты действуют два-три года или дольше, на это время компания становится монополистом на рынке и собирает прибыль.

Когда патент заканчивается, другие производители начинают выпускать препарат с идентичной молекулой, но дешевле. В основном они экономят на исследованиях и дополнительных компонентах.

В России патентные законы нарушаются чаще, и на рынке можно найти препараты с молекулами, патент на которые принадлежит другим компаниям. Например, в первом квартале 2020 года 82,8% упаковок на рынке приходилось на дженерики.

В упаковках дженерики занимают 82,8% рынка,
Но если считать в деньгах — 62,9%. Разница связана с более высокой ценой оригинальных препаратов

Дженерики стоят дешевле, но они не всегда хуже оригинальных препаратов. Например, есть препарат «Виагра» — это оригинальный препарат с молекулой «Силденафил», а есть препарат «Силденафил-СЗ» — это дженерик с идентичной молекулой. Скопировать чужую молекулу дешевле, чем искать свою формулу, поэтому цена дженериков ниже.

Скопировать чужую молекулу дешевле, чем искать свою формулу, поэтому цена дженериков ниже

Если сравнивать отечественные и западные препараты, эффект не всегда отличается. Например, есть препараты вроде анальгина, он может стоить 200 рублей, а может — 50. Разница в цене появляется из-за того, что одни производители используют дорогое оборудование, более безопасные компоненты, несколько уровней очистки, а другие работают на дешевом оборудовании и экономят на сопутствующих компонентах. Но основа — действующее вещество — одна. Могут быть разные побочные эффекты, но работают препараты примерно одинаково.

Но еще есть эффект плацебо: покупатель берет немецкий анальгин за 200 рублей, верит в его эффективность и замечает, что боль проходит. А когда берет отечественный за 50 рублей, сомневается в качестве, внимательнее прислушивается к ощущениям и чувствует, что боль усиливается.

Рассказывает Роман Кубанёв, генеральный директор аптечной сети «Фармия»

В России войти на рынок с дженериками более-менее реально: возможно зарегистрировать препарат и получить сертификаты. А создать оригинальный препарат практически невозможно, для этого нужна лаборатория и долгие исследования. Даже если компания найдет уникальную формулу, на исследования, регистрацию, вывод на рынок уйдет лет десять и миллионы долларов.

На рынке редко появляются новые производители, потому что уже есть фармацевтические гиганты с капиталом, учеными и именем на рынке. Эти гиганты конкурируют между собой за покупателей и формулы препаратов, но новым компаниям просто не хватит денег, чтобы в этом поучаствовать.

Государство вводит максимальную цену, и препарат исчезает

Какие лекарства считаются жизненно необходимыми — распоряжение правительства №2406

Общая политика государства — импортозамещение. На некоторые лекарства есть прямой запрет, а некоторые исчезают из-за трактовки закона на уровне локальных минздравов. Например, одним из первых исчез инсулин. Наш инсулин стоит дешевле: условно, 300 мл стоят 5 рублей, западный продается по 10 мл и стоит 300 рублей. Западный инсулин человек колет раз в неделю, а наш — пять раз в день, и в итоге получается дороже. Но в госзакупках смотрят только на цену за штуку.

Рассказывает Татьяна Ходанович, собственница Фармеду

В России нет прямого запрета на западные вакцины, только рекомендованная цена. Например, есть вакцина для младенцев «Инфанрикс Гекса» — это вакцина шесть в одном, которая защищает от дифтерии, столбняка, коклюша, полиомиелита, гепатита Б и инвазивной инфекции. Вместо шести прививок ставят одну сразу от всех этих болезней. Эта вакцина раньше свободно продавалась на рынке, а сейчас ее нельзя найти.

Государство для «Инфанрикс Гекса» установило рекомендованную цену 2200 рублей, и аптеки не вправе продавать дороже. Но рыночная цена вакцины 5000 рублей, производителю не выгодно продавать за две тысячи, когда во всем мире готовы покупать за пять. В итоге препарат с рынка исчез, а небольшие благотворительные поставки — производитель привозит 100 000 вакцин в год на всю Россию — незаметны для российского рынка. Есть французский аналог — Пентаксим, он запрещен во Франции, но в Россию его возят.

Рассказывает Роман Кубанёв, генеральный директор аптечной сети «Фармия»

Любая регуляция бизнеса государством никогда не идет на пользу. На рынке фармацевтики уже есть регуляция в виде высокой конкуренции. Государство попробовало зарегулировать цены на жизненно важные препараты, но из-за конкуренции цена на них и так была низкой. А сейчас цена выросла, потому что на соблюдение закона аптеки тратят деньги.

Государство требует, чтобы наценка была не выше 25%, но средняя наценка в аптеках на все препараты, включая косметику и бады, 16%. А наценка на жизненно важные препараты едва покрывает комиссию за эквайринг.

У каждой аптеки есть ассортиментная матрица, и что-то выгоднее продавать, а что-то нет. Если бы аптеки ориентировались только на наценку, продавали бы средства для повышения качества жизни: витамины, бады, косметику, зубные пасты.

На лекарствах аптеки не зарабатывают, потому что на них всегда минимальные цены из-за конкуренции. Зарабатывают на объеме и продажах дополнительных товаров, благодаря лекарствам аптеки меньше подвержены кризису: люди всегда болеют и нуждаются в лечении. Маржа аптек небольшая, но продажи стабильные, потому что таблетки — это лишь повод встретиться с аптекой. Люди приходят за лекарствами, а покупают что-то еще: бады, пасты, щетки.

Аптеки получают бонусы от производителей

Рынок фармацевтики в России выстроился в девяностых: пришли западные производители и научили работать на контрактных условиях. Производитель выкупал у аптеки полки и платил вознаграждение 50-60% от объема закупок. Аптеки использовали это вознаграждение, чтобы снизить цены и продать как можно больше препарата.

Аптека получает от производителя бонус 600 000 рублей и партию препаратов по 600 рублей. Половину бонуса тратит на скидки, поэтому может продавать препарат за 300 рублей. Покупатель видит, что в этой аптеке препарат дешевле, и выбирает ее — так аптека выполняет объем продаж.

Такие бонусы называются маркетинговыми: их аптеки могут тратить на скидки, рекламу. Но сейчас появился законопроект, по которому бонусы планируют ограничить до 5% от суммы контракта. Если закон примут, покупатель кроме наценки аптеки, роста инфляции и курса валют, будет оплачивать и наценку за маркетинг.

Часть бонусов производителей тратится на обучение фармацевтов, которые должны знать все пять тысяч позиций аптеки. Если бонусы ограничат, за обучение также придется платить потребителям.

Контрафакта на рынке нет, зато есть маркировка лекарств

Маркировка лекарств — это система, через которую можно отслеживать путь каждой упаковки от производителя по потребителя. Такая система есть и на Западе, но там она вводится постепенно в течение семи лет, у нас маркировку вводили срочно, и многие аптеки решили ничего не делать.

Чтобы ввести маркировку, аптеке нужно потратиться на дополнительный стол, сканер, регистратор выбытия, программы, поменять бизнес-процессы и обучить фармацевтов. Расходы на маркировку аптекам придется закладывать в цену препаратов.

По идее маркировка должна помочь избавить рынок от подделок, но подделок на рынке нет. Даже если специально искать контрафакт, не получится найти. У производителей есть горячие линии, на которые можно позвонить и пожаловаться, что в такой-то аптеке упаковка была помята или отличалась по цвету. Плюс цена препаратов не такая высокая, чтобы подделывать.

Миф, что каждый второй препарат — подделка. Аптеки закупают у официальных дистрибьюторов, а препараты проходят проверку в четырех системах качества без учета государственной. Но люди считают, что если препарат не помог, значит, намешали какой-то мел.

Люди считают, что если препарат не помог, значит, намешали какой-то мел

Возможно, где-то есть аптека-уникум с поддельными препаратами, но в 99% случаев препараты будут качественными. Исключение — недобросовестные сети, которые гонятся за низкими ценами. Они обычно покупают препараты на исходе срока годности. Например, препарат в 2018 году стоил 100 рублей, сейчас стоит 200 рублей. Сеть покупает его в январе 2020 года, за два месяца до конца срока годности, за 50 рублей, и продает за 100 рублей.

В марте 2020 года продажи арбидола выросли на 389,5%

В марте 2019 года на продажи препаратов из группы «Противоопухолевые и иммуномодуляторы» приходилось 2,7%, а в марте 2020 года — 3,7%. Разница всего 1%, но продажи отдельных препаратов выросли в 1,5-3 раза.

Из-за коронавируса люди стали чаще покупать противовирусные и препараты для повышения иммунитета. Если сравнивать продажи с прошлым годом, цифры такие:

Иммуностимуляторы
Противовирусные

Бронхо-мунал, +233,8%

Арбидол, +389,5%

Гриппферон, +212,1%

Тамифлю, +278,4%

Ингарон, +163,6%

Амиксин, +242%

От редакции

Всемирная организация здравоохранения считает, что клинические испытания арбидола с 1993 по 2004 годы не отвечали требованиям доказательной медицины. В 2017 году американские ученые опубликовали данные о том, что арбидол связывается с вирусом гриппа, но это еще не доказывает эффективность препарата.

Бронхо-мунала нет в базах ВОЗ и FDA — базе управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов CША. Достоверных данных о гриппфероне и ингароне тоже нет ни в одной надежной базе — Pubmed, Cochrane, FDA или ВОЗ.

Пить иммуностимуляторы или ежегодно сдавать иммунограммы бессмысленно.

Общие продажи безрецептурных препаратов в марте 2020 года выросли на 51,3% по сравнению с мартом прошлого года. В деньгах это 21,9 млрд рублей. При этом продажи рецептурных препаратов тоже выросли, но на 41,6%, или на 18,4 млрд рублей. Аналитики связывают объем продаж с двумя факторами — коронавирусом и курсом валют: доллар вырос, и люди стали закупаться лекарствами про запас.

Рассказывает Татьяна Ходанович, собственница Фармеду

В первые две недели пандемии в аптеках вырос спрос на парацетамол, жаропонижающие, маски и санитайзеры, которые сразу же закончились, потому что никто не был готов к такому росту. Аптеки, условно, закупают десять упаковок парацетамола на день, в пандемии их тут же разбирают, аптеки не успевают закупать, зато люди успевают растиражировать новости о дефиците.

Был дефицит масок, потому что государство обязало аптеки закупаться у единого поставщика и делать наценку не больше 10 копеек. Но программное обеспечение в аптеках всегда округляет сумму до копеек в пользу покупателя. Из-за округления аптеки продавали маски в убыток, поэтому многие предпочли вывести их из продажи.

В тоже время супермаркеты и цветочные магазины могли продавать маски с любой наценкой.

Фармацевты первое время работали без защитных средств, потому что их не было даже у врачей. Но их не причислили к тем, кто работал с коронавирусом, и не назначили дополнительные выплаты. При этом именно их обвиняли в спекуляции и создании искусственного дефицита. Были случаи, когда покупатели оскорбляли и плевали в фармацевтов.

Те, у кого помещения в собственности, возможно, заработали, но тем, кто арендовал, подняли арендную плату. Арендодатели посчитали, что аптеки в пандемию процветают, так что могут платить больше.

В марте аптеки получили сверхприбыль, но сейчас наоборот — падение до 30%. Все закупились на два года вперед и в ближайшее время тот же парацетамол покупать не будут.

60% россиян занимаются самолечением

Источник опрос ТАСС

60% россиян занимаются самолечением, но обычно покупают препараты, которые когда-то назначил врач. Например, у человека болел желудок, он сходил к врачу, получил назначение и потом еще десять лет покупает тот же препарат, но уже без посещения врача. Для полного самолечения не хватает знаний, но и снова идти к врачу неохота: на прием трудно попасть, проще самому что-то купить.

Фармацевт не заменяет врача, но может порекомендовать лекарство, если человек приходит и говорит: «Что-нибудь от головной боли» или «Посоветуйте сироп от кашля». Но если фармацевт видит, что у покупателя что-то серьезное, посоветует обратиться к врачу.

В рецептах врачи пишут не название лекарства, а название действующего вещества. И когда человек приходит с рецептом в аптеку, фармацевт предлагает на выбор несколько препаратов разной стоимости с такой молекулой. Но фармацевт не может настаивать: «Обязательно возьмите хэземидол, он точно поможет!», может только предложить: «Есть препарат А за 100 рублей, Бэ за 200 рублей, у него дозировка выше, и французский Цэ за 300 рублей», а окончательное решение принимает покупатель.

Рецептурные препараты, например антибиотики, сложно купить без рецепта. Покупатели пытаются: давят на жалость, призывают к совести, говорят, что ребенок заболел, но фармацевта могут оштрафовать на 25 000 рублей за такую продажу, поэтому он вряд ли согласится.

Количество людей, которые лечатся сами, скорее всего, будет расти. Потому что сейчас препараты разрешили продавать в супермаркетах и интернете, например на Озоне. Покупка таблеток становится похожей на покупку молока, и это еще больше будет подталкивать людей к самолечению.

Чтобы получить лекарства, иногда приходится нарушать закон

Все лекарства должны пройти регистрацию — статья 13 закона «Об обращении лекарственных средств»

В России можно продавать и производить только те лекарства, которые прошли государственную регистрацию. Система регистрации сложная: нужно подать документы, дождаться результатов государственной экспертизы, пройти несколько ступеней регистрации. Хоть в законе и написано, что регистрация не должна занимать больше 160 дней, компании ждут по два-три года.

За регистрацию препарата нужно заплатить пошлину, суммы зависят от типа препарата и страны — для Армении, Казахстана и Беларуси дешевле. Чтобы зарегистрировать один препарат, нужно заплатить 807 000 рублей.

Пошлины за регистрацию лекарств — статья 333.32.1 Налогового кодекса

Услуга
Пошлина

Этическая экспертиза и экспертиза документов для проведения клинического исследования

110 000 ₽

Экспертиза для проведения международного многоцентрового клинического исследования

210 000 ₽

Экспертиза ожидаемого соотношения пользы и риска

325 000 ₽

Разрешение на проведение клинического исследования

5000 ₽

Выдача регистрационного удостоверения

10 000 ₽

Подтверждение государственной регистрации

145 000 ₽

Дубликат регистрационного удостоверения

2000 ₽

Итого

807 000 ₽

Производители не регистрируют препараты из-за долгой и дорогой процедуры. Кроме регистрации влияют и правила проведения государственных закупок:

Если в закупке участвуют два российских производителя, заявки иностранных компаний отклоняются. Это правило еще называют «третий лишний». Постановление правительства №102

Список психотропных веществ — постановление правительства №681

Так с рынка пропали лекарства для лечения муковисцидоза и фризиум — противоэпилептический препарат. Фризиум не зарегистрирован в России, а его действующее вещество клобазам входит в список психотропных, оборот которых запрещен. Препарат нельзя купить в российской аптеке, но можно ввезти в страну, если:

Правила ввоза лекарств — постановление правительства №771

  • партия препарата предназначена для определенного пациента по жизненным показаниям;
  • есть заключение консилиума врачей федерального учреждения или академии медицинских наук, в котором сказано, что этому пациенту необходим этот препарат;
  • есть обращение уполномоченного органа исполнительной власти о необходимости привезти препарат.

Затем Минздрав подает списки, правительство выпускает постановление, Московский эндокринный завод закупает препарат, а поликлиники раздают на местах. Но и наличие всех документов не гарантирует, что препарат попадет к пациенту.

Алексей — отец двух двойняшек, у которых при рождении диагностировали детский церебральный паралич, синдром Веста и двойную гемиплегию — эти заболевания осложняются частыми эпилептическими припадками. Одной из дочерей дополнительно назначили фризиум.

В 2017 году Алексей обратился в Минздрав с заявлением о бесплатном обеспечении детей фризиумом, но получил отказ: препарат не зарегистрирован в России и не включен в перечень территориальной государственной программы. Алексей обратился в суд.

Суд решил, что Минздрав обязан бесплатно обеспечить ребенка фризиумом, потому что:

  • препарат необходим ребенку по жизненным показаниям;
  • есть решение консилиума о назначении препарата;
  • отказ Минздрава нарушает право ребенка на жизнь и здоровье;
  • отсутствие препарата в списке территориальной программы — это не основание для снижения уровня государственных гарантий, потому что территориальные программы должны усиливать государственные гарантии, а не наоборот.

При этом доводы Минздрава о том, что препарат не зарегистрирован в России, а значит, не может предоставляться бесплатно, незаконны.

Судебное дело

На примере судебного дела можно увидеть, сколько времени нужно родителям, чтобы получить лекарство:

консилиум прошел в марте 2017 года, отказ Минздрава родители получили в апреле, а решение суда — в декабре. Получается 10 месяцев плюс время на исполнение решения суда.

Не всем родителям хватает терпения, и некоторые заказывают препарат через интернет.

Елена — мама Миши, у которого генетическая болезнь Баттена. Ребенок страдает от сильных судорог. В июле 2019 году, чтобы помочь сыну, Елена заказала 400 таблеток фризиума в интернете и пошла за посылкой на почту. Когда она получила посылку, к ней подошли два сотрудника — из таможенной службы и отдела по борьбе с контрабандой наркотиков.

Посылку изъяли, а Елену задержали до выяснения обстоятельств, потому что у нее не было рецепта на покупку препарата, а только рекомендации врачей. На нее завели уголовное дело за контрабанду наркотических и психотропных веществ, но через месяц дело закрыли.

Еще через четыре месяца Елена начала получать препарат через Минздрав.

Статья на Ленте

Войти через
А теперь — комментарии! Что думаете о фармацевтическом заговоре?

Как ничего не пропустить

Подпишитесь в соцсетях

Публикуем ссылку на статью, как только она выходит. Отдельно даём знать о важных изменениях в законах. Шутим, но не слишком смешно.

Получайте статьи почтой

Присылаем статьи пару раз в неделю, а ещё новостной дайджест и приветы от Модульбанка. Подписываясь, вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности.

Момент...
Готово!
Проверьте почту, пожалуйста
Не получилось отправить :-|

А если не хотите подписываться почтой и дружить в соцсетях — ну что ж! Вы можете набирать наш адрес руками в браузере, как в двухтысячном.